Как бы то ни было,декабрь заканчивается.Это какая то традиция что перед январём все бегают как будто человечеству последний день жить осталось.
И вот сейчас мне не хочется подводить итоги,желать,благодарить и распинаться на весь интернет в надежде кого то переплюнуть оригинальностью. Я просто подыграю.
Дорогие мои друзья,дорогая моя френдлента....
Ебитесь с миром и будьте счастливы.
С новым годом.

Минуя предновогоднюю шизу,подведение итогов,лытдыбр и прочее скажу сразу о главном.
Появился табак!
Такая, вроде бы, мелочь, может согреть сердце курильщика холодными зимними вечерами.
И хоть он заметно подорожал, всё равно необычайно приятно после долгого времени отсутствия снова радоваться ароматному дыму.
В общем я доволен,учитывая хотя бы то вредная привычка в последнее время не даёт мне совсем упасть духом.

Борисполь замело снегом.
Стихийные бедствия,пусть даже небольшого масштаба проходят необычайно красиво.Человек в последнее время стал забывать о могучей силе природы.И каждый раз когда мы забываем где мы живём,планета мягко намекает на внезапную смертность человека и на незначительность всех творений цивилизации,да и о масштабах тоже намекает.
И тем красивее наблюдать за мощью планеты в такие моменты.Чувствовать всё её величие и могущество.
Смотреть как слой снега рвёт провода,как ветер паутину.НАблюдать за чёрными,спящими деревьями,в покорности склонившими свои кроны к земле.
Всё приветствует зиму.
И планета тоже чувствует волнение связанное со сменой цикла в человеческом календаре.
Всё замыкается и возвращается к началу.
И утром люди выйдут в заметённый,парализованный город без электричества и траффика,но первое о чём они подумают это не о сложностях Вавилона а то что наконец то наступила зима.

Демократичная ситуация в моей семье относительно вербализа, дала вполне свойственную демократии течь.
Надо бы теперь отучить родителей от генитального юмора и шуток про анальный секс хотя бы когда кто то пищу принимает. И заодно чувство прекрасного им привить, и вкус музыкальный желательно тоже.
У кого то было позитивное разрешение ситуации с такими вводными?

Тяжело вздыхая, все паковали рюкзаки. Одежду и съестное пытались завертеть в гидро-пакетах. Говорили, что заставят плыть во всем обмундировании с катера до берега. Лагерь предстоял не из легких, опять не будет ни сна, ни отдыха всю неделю. Я на это спокойно смотрел. Смотрел со своей койки, прислоненной к стене обшитой лакированными досками. Я не поеду. Немного болит в спине, и я объявился больным, хотя скорее всего угас энтузиазм и хотелось немного передохнуть. Таких как я, бойцов с воспалившийся хитростью или приступом лени набралось на нашу компанию 19 солдат и два младших сержанта. Казарма быстро опустела и мы погрузились в недельный кисель времени.

Сонное царство моментами прерывалось позывами в столовую, но отъев живот, и вернувшись в казарму мы опять погружались в изумрудные сны. Сон подобно опиуму затягивал пеленой сознание. Терялось ощущение дней и стирался распорядок вещей, одно оставалось четко, это позывные в столовую, где мы слегка переедали. После очередной трапезы, мы возвращались в казарму:
– Что же мы сейчас будем делать?! – зевая и улыбаясь спрашивал Бьеркелл.
– Козлов, чем бы сейчас заняться?! – подхватывал постоянную шутку Линдалл.
– Чего же?! – добавлял Ювонен.
– Я даже не знаю, – говорил я уже переворачиваясь на другой бок на застеленной кровати, и добавлял ироническим голосом, – Может поспать?!
– Поели, можно и поспать, поспали можно и поесть, – приговаривал Бьеркелл мою фразу, даже не подозревая, что я ее заимствовал у Ганса Кристиана, из Дюймовочки. Несмотря на литературный мрак, все с чистой душой погружались в сон, до следующего позыва.

Паутина разрывалась только с 6 до 9 когда можно было покинуть казарму. С это время все бежали в солдатское кафе, пожирая булочки и запивали кофе. Я сидел за компьютером, разгребал почту. Сообщение из другой реальности, напоминали о делах которые остановились и развлечений которые ожидали. Другие смотрели телевизор, листали газеты, в которых иногда я пытался отыскать зарубежные новости, которых всегда было мало и те что были несли свои неуклюжие трактаты.

Перед отбоем коротали время, мылись, жевали, болтали и слонялись по казарме. После отбоя все еще тащились в телевизионную комнату, и пилились глазами на атлетов в «ящике». Меня это не прельщало, и я сразу с отбоем зализал в кровать, спокойно в голове перебирал мысли, раскладывал варианты будущего, пытался мечтать, попутно осмеивая свои мечты по Юнгу, и сам застыдившись, начинал спорить с прохожим об устройстве перехода через улицу, где движение желало лучшего, но в связи с нынешнем экономическим кризисом...
– Всем встать! – солнце ярко светило в большие окна. Ноги не охотно вставали, после обеда и двух часового сна во всем теле осталась тяжесть. Отряд вернулся после недельных лагерей, паутина порвалась, мыльный пузырь лопнул, дымка рассеялась, и мы подключились к суете сует.